Дмитрий Троицкий, руководитель дивизиона «Вещание» Starlightmedia, директор по монетизации контента Екатерина Шевелюк и руководитель департамента разработки и редактирования сериального контентаДмитрий Кицай вернулись с LA Screenings —  важного для телевизионного рынка ивента в Лос-Анжелесе. Своими инсайтами с события они поделились в интервью, размещенного на Medium. 

Дмитрий Троицкий: LA Screenings — это уникальное событие, на котором голливудские студии демонстрируют то, что американское телевидение выдаст «на-гора» уже этим летом, в mid-season и осенью в high-season. Покупатели со всего мира собираются в эти дни в Лос-Анжелесе, выбирая сериалы, которые наполнят сетки их телеканалов. В этом году среди них была и наша делегация.

Показы проходят в специальных залах, которые вмещают большое количество людей. Просмотр любого контента вместе с аудиторией — это нечто особенное. Ведь не случайно в ситкомах, например, появился закадровый смех. Он влияет на восприятие зрителя. Сами пилоты выстраиваются в определенную последовательность, и смотреть их довольно приятно, несмотря на то, что просмотры начинаются в 08:00 утра и длятся до самого позднего вечера. Хотя из-за джетлага (ред. — последствий быстрой смены часовых поясов) в какой-то момент твой организм начинает засыпать и отказывается функционировать. Это тяжелее физически, чем может показаться.

В общей сложности мы провели за просмотром голливудских пилотов около 30 часов. С одной стороны, один из этих сериалов может подойти нам или стать форматом, который мы в будущем адаптируем. С другой — мы надеялись, что этот просмотр натолкнет нас на новые мысли. И последнее точно произошло.

Вам может показаться, что в наше время для просмотра этих скринеров не нужно лететь в США, достаточно просто посмотреть их онлайн. Но магия Голливуда и ее эффект сравнимы с дегустацией вина, которое обретает особые вкусовые ноты, когда попробуешь его у производителей, а не на своей кухне. Когда ты попадаешь в Голливуд, видишь павильоны, где продолжаются съемки, людей, работающих там, — проникаешься атмосферой. Просмотр в этих локациях придает происходящему дополнительный ореол и позволяет думать о чем-то большем, чем просто сюжеты сериалов.

Мы с коллегами начинали говорить о сериалах с утра, вели этот диалог в каждом кофе-брейке и продолжали его после завершения просмотров. Обсуждения длились до самой ночи — мы выходили на новые смыслы, существенные для нашей компании и всех нас, и хотим поделиться ими.

«Говорить о сериалах с утра»

Дмитрий Троицкий: Президент Warner Bros. озвучил интересную статистику: так называемый return rate — выживаемость пилотов, их успех и продление на следующий сезон — составляет в студии 70%. После этого я вспомнил другие цифры, ранее сказанные еще одним представителем американской индустрии: до момента создания пилотов доходит только 30% материала, и только треть готовых пилотов запускается каналами. Из этих 10% оставшихся «выстреливает», то есть, получает продолжение, около 70%, если верить Warner Bros. Заметьте, у этой воронки очень узкое горлышко отбора. Это несопоставимо с нашей реальностью. Первая мысль, которая меня взволновала, — как же увеличить наше поле выбора, чтобы хоть немного приблизиться к такому соотношению? Дима, по данным группы девелопмента, какое соотношение у нас сейчас?

Дмитрий Кицай: По моим ощущениям, мы переводим на следующий этап не более 50% материала. Например, из 200 заявок каналу предлагаются около 90, из них канал выбирает 40, до сценария доходит 20, до эфира 10. В итоге от предложения до реализации доходит 5%. Но нужно признать, что наши реалии от голливудских отличаются колоссально. Скорее всего, наши 5% вошли бы в те 70%, которые они отсекают. Требования к качеству на входе совершенно другие.

Дмитрий Троицкий: Как ты думаешь, благодаря чему это так получается у них, и что нужно сделать, чтобы приблизиться к этому нам?

Дмитрий Кицай: Я впервые был в Лос-Анжелесе. Ощущение, возникающее на этих студиях, поражает. Ты понимаешь, что находишься в центре колоссальной индустрии. Кинотеатры, где проходят просмотры, соседствуют с павильонами, в которых идут съемки. Такая территориальная близость дала возможность увидеть съемочные команды, и я заметил, что у них совершенно другой ритм. Они по-другому относятся к процессу, понимают всю его значимость. Очевидно, в этом есть и часть технической дисциплины, выстроенной настолько четко, что она уже перешла в разряд безусловного рефлекса. Еще один фактор — денежный. Он позволил Голливуду годами собирать лучших людей со всего мира. Такая концентрация специалистов дала широту выбора для студий. В то же время, каждый сотрудник знает: если он не справится, за ним стоит огромная очередь таких же, как он, или даже лучше. Поэтому он старается не оступиться, постоянно стремится к совершенству. На украинском рынке такой конкуренции нет. Многие наши специалисты, от сценаристов до технических специалистов, думают: ну, а кто же там еще, если не я?

Дмитрий Троицкий: Я глубоко верю, что не только деньги мотивируют людей. У нас на съемочной площадке «Крепостной», например, энергетика схожа с той, которую мы увидели в Голливуде. Поэтому я думаю, что суть здесь все-таки в замысле, качестве идеи, в смысле, ради которого эти люди работают. Да, они получают за это хорошие деньги, но ощущение, которое у них есть, связанно с созданием по-настоящему качественного и нужного людям продукта. И это нельзя недооценивать.

Дмитрий Кицай: Действительно, все студии, какими бы большими они ни были, сконцентрированы на контенте. Выступления их руководителей тоже сводятся к одному — качеству их продукта: от истории до конечного результата.

Екатерина Шевелюк: А я думаю, что находясь в этой среде, они готовы ставить для себя более высокую планку. Они не переходят в потоковую традицию от того, что все и так работает. Они смотрят шире.

Дмитрий Троицкий: Но ведь если мы углубимся в сериалы, то можем заметить, что любовь к, мягко говоря, «сюжетным традициям» у них все-таки есть.

Екатерина Шевелюк: Но вариативность у них гораздо шире. И они вкладывают смысл в то, что они делают. Их продукты — не банальная поверхностная история, они имеют глубину. Я для себя подметила важный момент: во всем, что они производят, есть актуальность. В их контенте отражается происходящее в обществе. И это касается всех жанров — и комедий, и костюмированных драм. И ты, как зритель, чувствуешь это отражение.

Дмитрий Троицкий: У меня такой вывод: знаменитого «content is king» уже недостаточно. Продукт — это религия. Именно это ощущается там, и это хочется перенести сюда. Ведь пока создание качественного, осмысленного продукта не станет нашим главным бизнес-процессом, на который все мы будем работать, мы не сдвинемся с нашей точки, не начнем делать даже шаги в сторону того индустриального подхода, примером которого является американская кинопромышленность.

Мне кажется, такая смена парадигмы может произойти только благодаря особой творческой самодисциплине и ответственности за каждую строчку, каждую склейку. Создание контента — это сверхусилие, сложный, мучительный процесс. Нет ни одного по-настоящему успешного продукта, сделанного без крови. У нас была замечательная акция по сдаче крови ко Дню донора, но в нашей работе отдавать эту кровь в контент мы должны каждый день. Здесь встает главный вопрос: где взять такое количество людей, обладающих жизненной энергией, которая позволяет это делать. Где взять столько крови?

Продолжали вести этот диалог в каждом кофебрейке

Дмитрий Троицкий: Что определяет, может ли продукт перейти территориальные границы? Это зависит от того, насколько это простая, понятная всем, универсальная история. Ведь в чем еще один секрет Голливуда? Благодаря своей мультикультурности, тому, что там работают люди со всего мира, они создают истории, понятные всему миру. Американское разнообразие порождает большое количество смысловых полей. Когда у тебя аудитория — весь мир, а твой зритель понимает культурные особенности других — ты мыслишь глобально. У нас, по моим ощущениям, таких полей либо меньше, либо мы не до конца их знаем. Что нам с этим делать? Значит, нам нужно эти поля создавать? Это интересный вопрос, на который у меня пока нет ответа. Если у читателей есть мысли по этому поводу — я бы хотел, чтобы они со мной ими поделились.

Дмитрий Кицай: Мы толком не внедрены ни в европейскую, ни в азиатскую культуру. В Америке есть большое количество фонов для истории. Например, был один из сюжетов про жизнь молодого мусульманина в Нью-Йорке. Он рожден в Америке, вырос в мусульманской семье. В нем две культуры: одна от родителей, а вторая — приобретенная им в США. У нас нет схожей модели для переноса.

Дмитрий Троицкий: Иногда можно удивиться тому, насколько простые, в общем-то, известные приемы они используют. Например, история про группу молодых людей, приехавших покорять Нью-Йорк. По прибытии эти ребята прямо на улице встречают какого-то мегапродюсера, который предлагает героине записать альбом. В этот момент мы переглянулись… What? Это все? Хеппи-энд? Это все-таки было некой ловушкой: дальше они делают драматургический поворот, и у героев начинается череда обломов. Но глядя на персонажей в их маленькой, съемной квартирке, ты все равно ощущаешь, что это Нью-Йорк, со всей широтой возможностей. И это заряжает. Сколько уже таких сюжетов было? Сетап №527 на эту тему. И все равно ты понимаешь, что для молодежной аудитории это сработает во всем мире. Нью-Йорк — это глобальный кинематографический миф.

Контент, где бы он ни создавался, сохраняет свои принципы. Об этом говорила и Лиля Ким: все написанное в учебниках сохраняет свою актуальность. «High Concept» это абсолютный must: практически нет пилотов без мощного логлайна, основной «приманки» в одном предложении, которая выделяет проект из остальных и обращает на него внимание. Один инопланетянин приземлился в маленьком городке на севере Америки с целью уничтожить все человечество. «What If»: директор клиники по искусственному оплодотворению в течение многих лет подмешивал свой генетический материал пациенткам, которые не могли забеременеть, и когда все раскрылось, оказалось, что у его дочери очень много братьев и сестер? «Fish out of water»: вышедшая замуж за богатого англичанина простая девушка из Австралии после смерти мужа теряет все и вынуждена с двумя детьми, которые учились в частной британской школе, вернуться в маленький городок в Австралии и встретить там своих старых друзей. «Принц и нищий»: простой мальчик-пекарь случайно встречает супермодель, богатейшую блогершу, и она вдруг замечает в нем его удивительные человеческие качества, оценивает его внутренний мир, и уже в конце первой серии они чуть ли не целуются. Вот и получается: ничего нового, хорошо работающее старое, но переупакованное, сделанное чуть-чуть по-другому. Нужно признать, что велосипед давно изобретен. И когда мы говорим об открытии нового, искать его нужно в забытом старом. Это ведь как в музыке: все аккорды известны и нот — 7.

Катерина Шевелюк: В Украине в этом сезоне на основании одного и того же корейского формата было произведено три продукта: 16, 8 и 4 серии. И все собрали хорошие цифры. Каждый автор придал этой истории свое трактование, видение, одна и та же фабула зажила по-своему, была реализована разными актерами. То есть ситуация настолько нашла отклик, что все три сериала, выйдя с разницей в два месяца, смогли успешно увлечь зрителя своим сторителлингом вокруг одной и той же ситуации.

Дмитрий Троицкий: Возвращаясь к аналогии с музыкой — ты меняешь только тональности, мелодию, используя те же аккорды. Это еще одно ощущение, возникшее после просмотра всех этих пилотов — такой принцип позволяет голливудским сериалам быть стабильно востребованными и работающими во всем мире. Это тот урок, который мы точно можем принять для себя.

Катерина Шевелюк: Мы ведь общались не только с партнерами, у которых покупаем кино для каналов, но и с такими же закупщиками с других территорий, чтобы узнать, что интересует зрителя в их странах. Они сейчас подходят более избирательно к выбору и сосредотачиваются на жанрах, чьи позиции стабильно сильны — это и процедуралы (Bluff city law, All rise), и истории про супергероев, как Batwoman от Warner, например.

Еще один важный момент: активный рост стримеров стимулирует линейное ТВ производить сериалы более высокого качества. Это тот драйвер, который всех бодрит.

Дмитрий Троцкий: Согласен. У меня ощущение такого уровня интересности, что я ни разу не уткнулся в телефон: в прошлый раз я был здесь 10 лет назад, и такого восприятия у меня не было. Правда, и телефонов таких тогда не было. Качество растет. Это точно: стримеры поджимают, создавая абсолютно новую конкурентную среду для традиционного телевидения. И оно вынуждено трансформироваться. Кажется, в трансформации находится вся индустрия. Руководитель одной из всемирно известных студий так и сказал: индустрия все время пребывает в состоянии изменений, и это колоссальное количество вызовов делает работу на телевидении особенно интересной сегодня. И еще важную мысль сказал президент Warner Broers. Больше нет контента «для всех». Это раньше телевидение было единственным поставщиком развлечений. Эпоха закончилась. Контент должен быть жестко таргетирован — надо знать, для кого ты делаешь продукт. И действительно, глядя на каждый пилот Ворнеров, ты понимаешь, для кого этот сериал предназначен, в чем расчет продюсера.

Катерина Шевелюк: Кстати, в этом году впервые традиционную вечеринку для покупателей сделал только Sony. У Fox ведь тоже трансформация — они слились с Disney и теперь сокращают расходы.

Дмитрий Троицкий: Да, вечеринки были слабее, чем контент. Но с другой стороны, просмотр сериалов для нас и есть лучшая вечеринка. Хороший контент продает себя сам, без алкоголя.

После завершения просмотров

Дмитрий Троицкий: Давайте сделаем так: сейчас каждый расскажет о сериале, который ему больше всего понравился. Может и другие вдохновятся так, как вдохновились мы.

Катерина Шевелюк:

Мне очень сильно заполнился Prodigal Son от Warner. Это слегка мрачная история, отдаленно напоминающая «Молчание ягнят». Главный герой — молодой человек с особыми способностями: он понимает мысли маньяков, ощущает их мотивы и логику. Его отец был печально известным маньяком-убийцей по кличке Хирург, и это наложило отпечаток на жизнь парня. Убийство — это семейное дело для него. В каждой серии он помогает полиции ловить таких преступников, используя свои способности. В это же время раскрывается линия семейной драмы: его отец отбывает пожизненное заключение в тюрьме, в условиях улучшенного содержания, которые оплачивают некие его друзья. Главный герой не может разорвать эту связь с ним, и их конфликт продолжается. Еще одна героиня — его мать, которая манипулирует его дальнейшей жизнью. Мне нравится и эта атмосфера, и этот сложный герой. Вообще мне кажется, что тема маньяков по какой-то причине привлекательна для женщин. То, как они мыслят — это что-то непознанное, и поэтому интересное.

Дмитрий Кицай: У меня две любимые истории. Одна, вероятно, не для широкой публики, но мне очень понравилась. Это история про пришельца (Resident Alien — сериал, основанный на комиксе) которого отправили на Землю, чтобы уничтожить ее. Но когда он приземлялся — случайно врезался в астероид, его корабль упал где-то в горах, а он сам катапультировался и оказался в небольшом поселении в средней части Америки. Он убивает первого встретившегося человека и принимает его образ. Как оказалось — этим человеком был врач. К нему приезжают шериф и начальник полиции и просят его провести вскрытие убитого человека. Так он попадает в общество людей. У него есть две задачи: найти свой корабль с бомбой, чтобы разнести Землю, и интегрироваться в человеческое общество, чтобы люди не поняли, что он чужак и не убили его до того, как ему это удастся. Его персонаж очень смешной. Схожих историй было много, но это — новый взгляд на проблемы человечества. Это чистый хай концепт — достаточно логлайна, чтобы у тебя появилась мотивация включить и понять, что будет дальше, ведь ты раньше такого не видел. Лично мне комедии такого уровня очень нравятся. Я бы порекомендовал посмотреть этот сериал просто для себя — очень тонкий, саркастичный юмор, он действительно смешной.

Еще одна история, которая мне очень понравилась, — это Filthy rich. Как оказалось, это изначально новозеландский формат. Кстати, Голливуд охотно питается готовыми блюдами со всего мира. Достаточно вспомнить «кешетовскую» Homeland. А теперь очень классная новозеландская история о богатой американской семье, которая владеет христианским каналом и ведет все его шоу. Они проповедуют и попутно зарабатывают кучу денег на пастве — это некая телевизионная секта. Внешне семья очень правильная. Но вдруг отец этого семейства разбивается в самолете с двумя представительницами сексиндустрии. Уже этот факт нужно скрывать. Ведь разве возможно, чтобы такое случилось в семье, которая создала канал, пропагандирующий систему христианских ценностей? Но это даже не начало истории!

Когда они открывают его завещание, оказывается, что у него есть еще трое детей. Эти дети абсолютно далеки от праведного образа жизни этой семьи. Дочь управляет эротическим онлайн-видеосервисом, один из сыновей выращивает и, вероятно, дегустирует марихуану где-то в глуши, второй — борец смешанных единоборств, отец-одиночка. И вот этой женщине, главе семьи, чей образ — что-то среднее между Опрой Уинфри и матерью Терезой, нужно как-то это уладить и продолжить зарабатывать на своем имидже деньги. К слову, мать семейства играет Ким Кетрол — Саманта из знаменитого «Секс в большом городе».

Исходя из завещания, она должна отдать внебрачным детям по 5% этого бизнеса — это около 50 миллионов. Она предлагает ребятам взять по миллиону и разойтись. Девушка, владеющая онлайн-сервисом, считает, что это крайне мало. Кроме того, у нее есть обида на мужчину, который провел ночь с их матерью и забыл о них, бросив на произвол судьбы. Уже в первой серии девушка по неким причинам отказывается брать какие-либо деньги, что только усугубляет ситуацию. Дальше обойдемся без спойлеров, ведь это еще даже не конец первой серии. Пилот был очень насыщенным, сериал точно хочется посмотреть дальше. На самом деле, в этой истории все построено не на сменяемости событий, а на персонажах, которые выясняют отношения между собой. Мне кажется, в украинских реалиях история про неожиданно свалившихся на тебя родственников, которые вообще из другой жизни пришли, очень понятна, и мы уже начали об этом думать.

Дмитрий Троицкий: Мне на самом деле то, что ребята перечислили, тоже понравилось. Но я вообще очень люблю жанр судебных драм и поэтому расскажу о моем фаворите — процедурале Bluff city law. Я в него верю, потому что он построен так, что каждая серия поднимает какую-то глубокую тему, показывая ее грани через разные слои истории. Boston Legal, например, так устроен: ты получаешь некую морально-нравственную дилемму, нечто большее, чем «добро побеждает зло». В Bluff city law есть история про дочку и отца, с которым у нее плохие отношения. Его юридическая фирма занимается защитой прав бедных людей, а она работает в конторе, обслуживающей корпорации. После смерти матери она принимает решение перейти на сторону добра и начать работать в компании отца. Вернее, отец ее уговаривает. Им предстоит сложное разбирательство — дело человека, заболевшего раком из-за производства пестицидов. Ей придется бороться с корпорацией, в которой она работала раньше. Она знает всю методологию их защиты и теперь ей предстоит переиграть саму себя, чтобы защитить других людей. Процедуралов множество, но их продолжают создавать и они остаются рабочей лошадкой. Boston Legal и Damages — мои любимые сериалы в этом жанре. И Bluff city law мне чем-то их напомнил. Линия отношений отца-юриста и дочери-юриста — это, безусловно, новая «прививка», которую сделали к этой «яблоне».

Дмитрий Троицкий: Я бы добавил еще комедию Frayed про англичанку в Австралии. Она выполнена с таким шармом, незабываема благодаря воссозданию времени о котором рассказывает. Точнее говоря, они изображают Австралию как место, где время остановилось. И даже цветокорректируют все, что происходит в Австралии, в цвет Техниколора. Я упоминал ее как успешный пример fish out of water: вышедшая замуж за богатого англичанина стервозная мисс из Австралии после смерти мужа теряет все и вынуждена с двумя детьми вернуться в маленький городок в Австралии, чтобы встретить тех, кого она давно вычеркнула из своей жизни, и последних людей на свете, с которыми она хотела бы общаться: свою мать, брата, физрука и прочих австралопитеков.

Дмитрий Троицкий: По нашим ответам, вероятно, очевидно, как находясь в одной группе зрителей, мы отдали предпочтения совершенно разным сериалам. Повторю, время сериалов «для всех» закончилось. Это нужно понять. Сегодня все сериалы ты можешь делать только для целевой аудитории. Все не может нравиться всем.

Дмитрий Кицай: Поэтому крайне важна система пилотирования, и отношение к пилоту, как к показательному выступлению: это не просто проба пера. На этапе пилота все может или очень круто начаться, или очень быстро закончиться. Поэтому они закладывают в пилоты такую плотность, что у нас порой одна такая история может растянуться на сезон. У нас сериал, как и его персонажи, развиваются чуть дольше. Они же, в большей своей части, сразу цепляют зрителя. Пилотирование — это другой индустриальный подход.

Дмитрий Троицкий: Есть еще много всего, что отличает Голливуд от Шевцова и Тургеневской и даже от Троещины. Но учиться и по-умному перенимать то, что перенимаемо, нужно. Голливуд был и остается маяком, на который нужно идти. Понятно, что это недостижимо сразу. Свет звезд, как известно, доходит до земли за сотни лет. Но есть нота, которую нужно слышать и в которую верить. Продукт должен быть нашей религией. Пилоты, которые мы увидели, благодаря своей плотности, сложности конструктивного задела, первоначального замеса определяют желание дальнейшего просмотра. Наша пятерка сериалов, за которыми мы советуем следить, содержит в себе все это. Мы рекомендуем всем посмотреть их, чтобы лучше понять то, о чем мы сегодня говорили.

Катерина Шевелюк: А если вас заинтересует полный список всех пилотов,вы можете обратиться к нам в отдел, и мы обязательно им поделимся.