«Война глазами ТСН»: книга о «моей» войне
03 Ноя 2015, 10:00

«Война глазами ТСН»: книга о «моей» войне

Автор книги, корреспондент ТСН Ольга Кашпор об истории создании книги

В новом материале в рамках рубрики #ВНЕЭФИРАНАФИДУ корреспондент ТСН Ольга Кашпор делится историей написания книги «Война глазами ТСН», презентация которой состоялась в июле этого года. Эта книга является попыткой панорамного взгляда на ход военных событий на Донбассе 2014-2015рр. в видении журналистов Телевизионной Служба Новостей. В ней собраны 28 проникновенных историй, а героями являются журналисты, которые без устали ездят в командировки в зону АТО. 

Marketing Media Review
Печатное издание MMR — лучший офлайн-канал украинского маркетолога. Обновленный сайт MMR.ua — быстрорастущий проект с исключительной аудиторией профессионалов

«Я тоже оттуда», — всегда, как бы извиняясь, говорю я. «Оттуда» — значит с Донбасса. Если ты «оттуда», эта война очень твоя. Больше, чем для всех остальных. И кому, как ни тебе, жить этой войной. Лучше, конечно, в блиндаже, или окопе.

Нова економічна реальність: які тренди визначатимуть ринок у 2025 – досвід TERWIN, Arcelor Mittal, Kvertus, BRAVE1, Starlight media, ГК «Молочний альянс» та 40 провідних управлінців та державних діячів.

11 квітня на Business Wisdom Summit дізнайтеся, як розширювати партнерства, зміцнювати довіру до бренду та виходити на міжнародні ринки. Реальні стратегії та досвід компаній, які вже зробили цей крок.

Забронювати участь

Так считают. 

На самом деле, за все время войны, я была на востоке дважды. В апреле 2014-го, когда в городах и поселках вырастали первые блокпосты с триколорами, и местные женщины с воплями бросались под БТРы украинской армии. И потом — осенью 2014, когда Украина освободила часть территории, в том числе Славянск, Краматорск и мою родную Дружковку. Женщины, очень похожие на тех, которые останавливали БТРы, со слезами рассказывали мне, как во время оккупации Стрелков без суда и следствия расстреливал их детей на задворках Славянского СБУ. И в первый, и во второй раз я боялась узнать среди этих женщин свою воспитательницу из детсада, крестную, учителей… Они вполне могли быт там. И даже странно, что не было.

Больше на восток с камерой я не ездила. Это война слишком «моя».

— Как, ты не работаешь в АТО?

— Нет, — снова извиняюсь, — ни одного репортажа с линии соприкосновения.

— А как же тогда эта книга — «Война глазами ТСН»? Это ж ты писала?  

Через год после Революции Достоинства, «1+1» выпустил книгу «94 дня. Майдан глазами ТСН». Идея была проста и прекрасна: хронология протестов, день за днем — основные события, фото, наши, журналистские, записи в «Фейсбук». Помню, как мне в руки попал свежеотпечанный экземпляр. Я открыла книгу наугад и пропала на весь вечер. Я листала свои и чужие мысли времен майдана, и многие были мне в диковинку. Год назад в голове сутки напролет плыла «кача» и казалось, что все 94 дня останутся в памяти навсегда, до мельчайших подробностей. Потому что невозможно, слишком больно, слишком глубоко. 

Но уже через год память дала трещину — другие потрясения, другая война. И книга о Майдане — как «машиной времени» — воспользоваться может каждый, кто не боится встречи с собой-в-прошлом. 

— А давай напишем книгу о войне, — предложил перед Новым годом шеф-редактор Сергей Попов. — У наших корреспондентов, которые работают на фронте, остается за кадром масса интересных историй. Пусть рассказывают, а ты на основе их интервью сделаешь эссе — такие короткие, эмоциональные. 

Браться было боязно. Чужие — очень личные — истории, война. А я никогда не слышала, как свистят пули. Интервью, рассказ от первого лица — было бы проще. Но мы ж претендуем на литературу. Я понимала: в каждой истории мне будет нужна некая точка входа, мой пятый авторский угол, из которого я буду вещать, не перебивая главных героев. И самое трудное будет — найти слова, именно те, которые устроят всех: и коллегу, который доверил мне свою историю, и тех, кто живет с ним в этой истории, и меня, как автора, и руководителя проекта, и издателя, в конце концов. В общем, задача выглядела очень непростой, но от того еще более интересной. Я пообещала попробовать.

История для пробы лежала на поверхности: Саша Мотроный — первый украинский журналист, который проехал в окутанный легендами Донецкий аэропорт. На тот момент наши защитники держали терминалы четвертый месяц. И все, что было у нас, журналистов, — лишь видео из интернета, снятое на телефон самими бойцами. Говорили, попасть в аэропорт никак невозможно. И вот я включаю ТСН, а там Моторный — в аэропорту! Я не понимаю, как?! Понятно одно — это подвиг.

Я коротко рассказала Саше нашу задумку: книга, истории. Мы взяли камеру. Изначально было решено, что диктофоном не обойдемся — важны глаза, руки, эмоции, важно пересматривать это потом, когда начну писать.

Моторный спешил на эфир. «У меня есть час», — предупредил он. Но мы беседовали больше двух и остановились только потому, что карточка в камере закончилась. Оператор скрестил руки над головой: финита! И в этот момент я поняла: книга будет.

Обрезав лирическое вступление, Попов утвердил пробную историю. И работа началась. 

Кроме Моторного, рассказать свои истории я просила еще десятерых коллег, которые работают на фронте. Я вылавливала их между ротациями й усаживала в студии с художественным светом. Все интервью от начала до конца писались на камеру — было принято решении, что проект будет мультимедийным. Кроме книги, должен был появиться сайт с видео-версией историй.

Каждый раз, договариваясь об интервью, я просила наших военных коров подготовить 3–4 истории с фронта — самых, самых. «То, что вы никогда не забудете», — объясняла я. И тут же чувствовала неловкость — многие улыбались в ответ, кривовато и горько.

Что я могу понимать в этом?

Наверное, иногда в беседе я спрашивала глупости. Но они не подавали виду. Иногда они уходили от личных переживаний — в батальные сцены. Но вместе мы все же добирались до сути. Сути войны.

Голодная бабуля, которая просит у Цаплиенко еды. Мама Жени Цветанской, которая не спит ночами. Одноклассник Руси Харченко, который идет на референдум в Красном Луче…

У нас получилось 28 историй.

Я писала их долго. Дольше, чем планировала, и гораздо дольше, чем планировал издатель. Мне очень нужно было знать, как выглядела та разбомбленная школа в Углегорске, возле которой Цаплиенко встретил ополоумевшую од голода бабулю. И я искала в гугле фотографии. Вот же она! Точно такая, как моя, в Дружковке…типичная, трехэтажная, кабинет химии — как у нас — на третьем этаже… Мне необходимо было рассмотреть в деталях тот мост над железнодорожным переездом, где Ваня Гребенюк обменивал пленных. Мне нужно было найти на видео того солдата, о котором плакала Алла Хоцянивская, того самого, которому не было и восемнадцати… Я не могла написать, пока все это не увижу.

В мае последняя история была готова. Портреты героев отсняты. Фоторедактор подобрал иллюстрации. Редактор оформил исторические справки о ходе войны.

Дальше нужно было ждать. Первые экземпляры будут не ранее, чем через 2 недели, — предупредили в издательстве. Изощренная пытка для автора. 

В середине лета мы презентовали ее. Большую, тяжелую и остро пахнущую типографской краской. Я страшно переживала: что скажут мои герои. И еще больше: что скажут они, крепкие парни в парадном камуфляже, которые пришли на презентацию.

Они сказали: спасибо. И еще, что хотят отдать нашу книгу детям в школы.

Это было счастье.

Осенью «Война глазами ТСН» появилась в англоязычном переводе. Книгу передали в посольства, отослали мировым лидерам — Меркель, Обаме и даже Путину. Моя мама очень протестовала: Путину не нужно, поиздевается только… Но я успокоила: вряд ли он лично будет ее читать. 

Важнее другое. Недавно к нам позвонил солдат, который несет службу в селе в «серой зоне». За километр — враг. Село наполовину «ватное», но как-то живет, дети в школу ходят. В школе нет украинских книг. Украинские телеканалы только недавно возобновили вещание. И вот одна девочка из этого села, школьница, узнала из телевизора о нашей книге, и призналась солдатам — что ее заветная мечта прочесть «Война глазами ТСН», хоть и одноклассники заклюют…

Книгу девочке мы отвезли.

На форзаце я написала: «Я знаю, как тебе. Я тоже оттуда…» 

Расскажите друзьям про новость