Єпитання. Юлия Жулий о самом ценном уроке в карьере и эволюции в коммуникациях
MMR продолжает рубрику «Єпитання», в которой мы задаем экспертам индустрии неудобные вопросы. В предыдущей серии на них отвечала Алина Смышляк-Борода, директор по управлению репутацией и КСО Kormotech.
Какой факап вам все еще снится ночью — и почему он болит?
Представим ситуацию. Хотя что представлять, это реальная история. Один из самых крупных банков страны. Кредитор разместил в топиздании оплаченный материал с утверждением, что банк в дефолте, а мы не были готовы, потому что не имели согласованной позиции с Investors Relations Team и не реагировали на запросы журналистов в первые часы. В результате молчание заполнило пространство, и это пространство мгновенно занял чужой нарратив.
Мы стали сильнее, но я до сих пор помню, как выглядит тишина, которая стоит миллионы.
Это могло бы стать самым большим моим провалом в корпоративных коммуникациях, но стало самым ценным уроком. Следующий год мы отстраивали доверие сразу по трем фронтам и коммуникационным стримам банка: розничный бизнес, корпоративный, инвесторы. Стабилизировали медийный поток, восстановили репутацию. Мы стали сильнее, но я до сих пор помню, как выглядит тишина, которая стоит миллионы.
Когда вы последний раз завидовали коллеге и почему?
Завидовать кому-то — значит ограничить себя чужим потолком.
Иногда завидую большим командам и большим бюджетам. Всегда кажется, что этого не хватает. Хотя я точно знаю: в NovaPay мы получаем максимум результата при минимуме ресурсов — и по количеству людей, и по затратам.
А потом вспоминаю одно: завидовать кому-то — значит ограничить себя чужим потолком. А я, может быть, захочу и смогу больше. После этого мысли о чужих бюджетах как-то быстро отпускают.
Врали ли когда-нибудь клиенту и почему?
Этот вопрос, пожалуй, больше об агентском опыте — там логика продаж иногда берет верх над логикой правды. У меня нужды врать не было и нет. Я вообще верю, что правда — как масло: рано или поздно всплывает на поверхность.
Правда — как масло: рано или поздно всплывает на поверхность.
Хотя иногда я блефую с дедлайнами, чтобы ускорить спикера с комментарием. Или беру ответственность на себя за еще не согласованное решение или текст, если понимаю, что выигрыш очевидно больше риска. Но это уже не ложь, я называю это управлением ситуацией.
Были ли решения, за которые вам действительно стыдно?
Иногда сожалею о несвоевременности некоторых личных решений, но чтобы стесняться — нет.
Не хочу выглядеть той коллегой в белом пальто, которая говорит: «Нет, это не обо мне». Но со мной правда такого не было. Не было стыдно ни перед другими, ни перед собой. Возможно, за это отвечает моя тревожная часть, которая всегда просчитывает последствия заранее. Правда, иногда жалею о несвоевременности некоторых личных решений. Но чтобы стесняться — нет.
Когда в последний раз вы всерьез хотели все бросить — и почему не бросили?
Это было в 2023 году. Тогда был большой поток претензий, ощущение, что тратишь собственную энергию на вещи, которые ничего не меняют, отсутствие поддержки на ключевых этапах. В какой-то момент это все невероятно надоело, и захотелось просто остановиться.
Но не бросила, потому что понимала: еще не все сказала и сделала, что хотела. Сейчас вижу, что не зря осталась. Даже так: хорошо, что осталась.
Что самое болезненное вам когда-то сказали в профессии?
Кажется, это был 2011 или 2012 год. Тогда мне сказали, что я бездарность из-за текста комментария, который я готовила для эксперта. Профессиональная критика перешла в личную плоскость и это было больно так, что я даже плакала.
Профессиональная критика перешла в личную плоскость, и это было больно так, что я даже плакала.
Сейчас понимаю: и та резкая реакция, и мой болезненный ответ на нее — обе были из внутренней незрелости. Моего и того эксперта. Что показательно — мы до сих пор общаемся, не пересекаемся по работе, но коллега время от времени возвращается за советом. Вот так устроено взросление в профессии.
Приходилось ли вам изменять собственным ценностям ради проекта или карьеры?
Нет. И это, пожалуй, один из немногих ответов, который я даю без всякого «но».
Что больше всего демотивирует вас в вашей индустрии?
Непонимание веса коммуникаций. Это постепенно меняется, и я вижу эту эволюцию через 20 лет в профессии. Даже в моем исследовании о влиянии коммуникаций на эффективность бизнеса, для которого я провела 42 глубинных интервью с C-level финансового сектора, 98% подтвердили: коммуникации оказывают непосредственное влияние на уровень доверия к компании. 95% видят прямую связь с бизнес-результатами.
В некоторых сегментах рынка до сих пор есть места, где PR — это «отдел пресс-релизов».
Но в некоторых сегментах рынка до сих пор есть места, где PR — это «отдел пресс-релизов». Коммуникации не зарабатывают деньги напрямую — это правда, но они формируют репутацию. А репутацию, как известно, за деньги не купишь.
