Похоже, Владимир Зеленский серьезно взялся за формирования имиджа медиа-бизнесмена и отстраиваться от образа комика и просто хорошего артиста. MMR удалось поговорить с Владимиром и узнать много интересных вещей о его бизнесе. Общалась главред MMR Ирина Рубис. 

То, что вы дали согласие на интервью и выступали на бизнес-мероприятиях — для меня индикатор того, что вы решили заниматься корпоративной репутацией и показать, что вы не только комики, хорошие артисты, но и бизнесмены, предприниматели.

Мы серьезно относимся к своей работе и выстраиваем нашу компанию, в первую очередь, на отношениях и репутации, а потом это уже приводит к финансовому результату. «Квартал 95» — это не только актерская труппа, хотя для меня это очень приятное направление. На сегодняшний день эту деятельность уже нельзя назвать ключевым финансовым инструментом. 

Бизнес «Квартала 95» — это диверсифицированный бизнес. Какие направления и каково соотношение? Я, как наблюдатель, вижу, что есть какая-то часть телепроизводства, какая-то часть — сериального производства, есть концертная деятельность, есть фестивали, которые вы организуете, есть рекламные контракты, есть гастроли, есть корпоративы. Они идут в общий бизнес «Квартала 95»? Или это личный бизнес? Раскройте соотношение примерно.

Пропорционально, с точки зрения инвестиций и доходов… Знаете, мне сегодня сложно сказать, какой из «ручейков нашего Днепра» под названием «Квартал 95» куда течет, и каково долевое участие этого ручейка в больших проектах. Есть несколько направлений, которые мы всячески развиваем, в которые инвестируем, а когда одно из них начинает приносить доходы — тогда уже его все замечают.

Дойные коровы какие у вас есть?

У нас серьезное телевизионное направление. Я бы разделил его на создание телевизионных программ и форматов и производство сериалов. Программы и форматы — это два рынка на сегодня. Украинский рынок — главный, а другой -   продажа форматов за рубеж, на другие территории. До некоторого времени, до всех политических и экономических конфликтов, у нас было налажено очень серьезное производство и для России. Но сегодняшний день мы для них ничего не производим.

Это ваша позиция или их запрет?

Мы там не работаем, и этим все сказано. Сейчас мы производим форматы для западного рынка. Пока что это не колоссальные доходы, но это инвестиции. Уже не финансовые, но интеллектуальные и энергетические. Мы тратим свое время, инвестируя свои мозги в разработку форматов (некоторых из них даже нет на территории нашей страны), и я надеюсь, что они когда-то появятся на международных рынках. 

На втором месте для нас — это производство сериалов. Сложно сказать, что украинский рынок закармливает нашу компанию, так как мы производим много продукта не по нынешней рыночной цене. Но мы не можем себе позволить штамповать сериалы по цене рекламодателя, так мы потеряем качество, лицо и репутацию. Поэтому это направление тоже можно отнести к инвестиционному портфелю. Ну, слава богу, мы получаем доход от других территорий.

То есть, вы хотите сказать, что пока производите сериалы в ноль?

Да, это наша позиция сегодня. Но мы уверены в своих идеях. Лучше произвести хороший продукт в Украине в ноль и обеспечить работой всю нашу компанию, всех наших людей, чем ничего не делать. Их заработная плата формируется и от этих доходов. Мы загружены, мы производим — люди получают заработную плату. Как компаньоны, мы можем не получить прибыль, но мы должны быть уверены в качестве продукта, который уйдет к потребителю и потенциально может заинтересовать инвесторов. 

Например, «Слуга народа» — проект, о котором говорили примерно такое: «Ну, вот, ребята, вы сделали сериал сугубо для украинского рынка». Все понимали, что сегодняшний украинский рынок нам не даст заработать на этом сериале, да и еще и с такой тематикой. Вот «Сваты» — те разошлись по СНГ, это коммерчески очень успешный продукт. Но, как оказалось, «Слугой народа» заинтересовались шведы, крупнейшая дистрибьюторская компания Ecco Rights -  и продукт (и сам сериал, и его формат) ушел на мировую дистрибуцию. Это тот национальный продукт, полностью реализованный в нашей стране, ее авторами, актерами, творческой группой, украинской компанией который уйдет за рубеж. Уже сейчас ведутся переговоры о продаже с несколькими очень серьезными игроками на международном рынке. Мы пока не заключили договор, но  считаем, что «Слуга народа» будет прорывом не только для Украины. 

Я, как всякий нормальный медиа-бизнесмен, считаю, что любая продукция любой украинской медиа-компании, которая выстреливает за рубежом, пробуждает у зарубежных инвесторов и у продакшен-компаний интерес к нашей стране. 

А если есть интерес, появляется и «прилавок», на котором можно выбрать продукт. Поэтому  я всегда радуюсь, если у наших партнеров или у конкурентов получается что-то продать за рубеж.  Очень хорошо, если покупают то, что отвечает качеству страны. 

Мы готовы всё отдать для того, чтобы американцы или китайцы зашли в Украину снимать свои продукты. Мы им покажем и страну, и своих работников, и обеспечим производство. 

Нынешняя ситуация на украинском рынке весьма непростая. Рекламодатель платит каналу примерно 7-10 тысяч долларов в час. Как может человек сделать часовой продукт за 10 тысяч долларов? 

Получается, что у тебя есть выбор:  либо ничего не делать, либо делать некачественно, либо заниматься инвестиционным портфелем, о котором я сказал. 

Хотя и безразмерными инвестициями заниматься невозможно, нужны инвесторы со стороны, зарубежные партнеры, которые не только поучаствуют финансово, но и откроют новые рынки сбыта.. Поэтому я за то, чтобы продукт был очень качественный, тогда один прыжок, один выстрел — и в Украину придут зарубежные инвесторы смотреть, что купить и в чем поучаствовать. 

А сейчас кто донор этого телевизионного бизнеса, который в ноль?

Он не весь в ноль. Есть сериалы, где мы находимся в рамках бюджетов и зарабатываем. Например, «Слуга народа» с точки зрения YouTube — донор. Мы ежемесячно получаем деньги от рекламных доходов. В целом, нашу компанию держат на уровне вот такие вот мультисмотрибельные продукты и тот факт, что права на них принадлежат нам. 

И это самое главное. Делая, допустим, «Вечерний Квартал» для «1+1», мы получаем в 5 раз больше, чем он стоит, так как его показывают 10 раз. И мы с каналом пожимаем друг другу руки — спасибо, все отлично.

С телевизионным блоком мы разобрались. Дальше.

Дальше в компании есть мультипликационная студия, которая помимо производства анимационных проектов «Квартала» делает ряд работ для рекламы.

То есть, не только вас обслуживает?

Нет, конечно, это предприятие, которое занимается и заставками к программам, и разработкой новых анимационных проектов том числе, для детей. В общем, сложнейшее предприятие, на котором трудится до 150 человек. Еще одно крупное подразделение  - «Квартал-Концерт». Сегодня это одна из крупнейших в Украине компаний, которые занимаются организацией концертов топ-звезд украинского шоу-бизнеса в Украине и по всему миру. Подписаны  контракты и со звездами украинской эстрады, а также с рядом западных звезд.

И ваши тоже она организовывает?

Конечно.

То есть, вы накопили на своих гастролях экспертизу, которую решили воплотить?

Мы — одна из немногих компаний, которая без особого менеджмента собирала зал. Мы имели возможность, меняя различные формы концертных организаций, определить, как лучше всего это делать. Мы смогли выстроить оптимальную модель, набрать компаньонов. Наши топ-менеджеры — не все наемные сотрудники, многие из них — наши компаньоны. И так в каждом направлении бизнеса. Мы стараемся обойтись без принципа «ты на меня работаешь». В мультипликации компаньон — ведущий режиссер анимации. В концертной деятельности — несколько партнеров, ребят, которые этим живут. 

Корпоративы тоже входят в поле деятельности «Квартал-Концерта»?

«Квартал-Концерт» все-таки больше сосредоточена на концертах, на турах, занимаются глобальными вещами.  А для корпоративов у нас есть директор, администратор, топ-менеджер. Это самодостаточное направление, со своей жизнью.

И реклама туда же?

Нет, не в «Квартал-Концерт». Рекламные контракты — это все админ-менеджмент управляющей компании.

А вот насчет фестиваля в Юрмале — как вы считаете экономику: стоит проводить или нет?

У нас есть направление мега-фестивалей, таких, как мы проводим в Греции ежегодно с нашими партнерами — компанией «CITA». Каждая из компаний выполняет свою работу в этом направлении. 

И, уже имея опыт проведения столь масштабных мероприятий, мы вместе с туристическим партнером, а также с менеджерским направлением «Лиги смеха» — то есть, тремя командами, делаем Юрмалу. На данный момент это в большей мере является той же инвестицией. Мы верим в такой продукт, как фестиваль в Латвии Made in Ukraina. Верим, что он состоится. Верим, что стоит попробовать — сработает ли это. Кроме того, мы хотим двигать Украину в Европу – раньше и качественнее, чем это делают политики. Этот фестиваль – это культурное представительство Украины в Латвии, в Европе. Мы везем лучшие наши шоу – «Вечерний Квартал», «Лигу смеха» и лучших наших артистов, музыкантов. Будут выступать реальные супер-звезды – победители Евровидения Джамала и Русана, Тина Кароль, Потап и Настя, Оля Полякова, Дзидзьо, Тик, Pianoбой и многие другие. Кроме того, трехдневная этноярмарка. А стартуем мы большим концертом в центре Риги, в старом городе. 

В Греции сработало. Но тут более масштабно.

В Греции это уже 10-й фестиваль, мы провели 10 фестивалей за 8 лет. Нам понятно, как оно за рубежом

Про кино расскажите. Кроме вас, в Украине никто не зарабатывает на кино.

Я очень редко на эту тему говорю. У нас все создают кино. Точно так же, как все занимаются землей и фермерством. Но математика есть математика. Реально никто, кроме «Квартала» не делает такой продукт, на который ходят люди.

А «Незламна»? Или о конкурентах либо хорошо, либо никак?

Ребята — молодцы, что получили государственные деньги и за счет этого сделали качественный продукт, который нормально собрал в кинотеатрах  (совместная украинско-российская картина в наших кинотеатрах заработала  более 14 миллионов гривен — ред. MMR).  Но последний релиз «8 лучших свиданий» собрал в Украине почти 35 миллионов гривен. Вы знаете об этом? Предыдущие наши картины собирали в Украине, в среднем, 25 миллионов гривен. Студия «Квартал 95» — лидер в коммерческом прокате в Украине. Это не хвастовство. Это факт. Никто из украинских компаний больше нас пока не собирает. Я очень рад, что коммерческая компания Сергея Созановского получила бюджетные средства на кино. Может, и мы когда-нибудь получим.  Но экономической модели в «Незламной» нет –  это мое субъективное мнение. Фильм состоялся – это заслуга продюсеров.

«Квартал» же сегодня находится в более жесткой ситуации: все деньги, инвестированные в кино, мы возвращаем.

Расскажите, в чем фишка успеха ваших «8 свиданий»? Что зритель ценит, покупает, на что он не жалеет денег?

Зритель приходит на то, что не я или вы, а что ОН считает качественным. Жанр комедии считается легким, но когда ты его делаешь, ты понимаешь, что он очень сложный. У нас профессиональная киношная бригада, которая состоит из криэйтеров идеи, прописчиков сценария, уплотнителей — авторов мощных диалогов, режиссерской, операторской и маркетинговой группы. Это очень большое количество людей, которое работает на нужный зрителю продукт так, чтобы зритель шел к нам еще и еще.

А вы тестируете на фокус-группах ваши гипотезы?

Нет.

Используете чутье команды?

Я понимаю жанр романтической комедии. Считаю, что я и мои коллеги на сегодняшний день не в совершенстве, но все же владеем этим жанром лучше всех на территории СНГ. Я знаю еще команду людей, которые делали комедии с такой же частотой, как и мы, и они были очень успешными. Это команда Тимура Бекмамбетова. Это система, понимаете? Сделать комедию или фильм, на который пойдут люди, — это и талант, и счастье, и удача. И задача — превратить это направление в бизнес, во что-то на уровне Запада, где системно зритель приходит на бренд этой киностудии, потому что знает, что это не будет плохо. Да, иногда провал. Но я все равно считаю, что «Квартал 95» обладает комедийным брендом. Если бы мы снимали драмы или триллеры — не факт, что у нас был бы успех, потому что в этих жанрах у нас нет никакого опыта.

А если взять монетизацию кино? Это в основном зрительский сбор или покупка прав телеканалами?

Номер один — это зритель.

У вас раскрученный бренд… Почему рекламодатели не становятся в очередь?

Это то, что нас отличало от той же команды Бекмамбетова, которые в работе с рекламодателем преуспели. Мы в этом смысле очень консервативные люди, не быстро реагирующие. Когда уже во время производства к нам приходит рекламодатель - я всегда против. Боюсь, что это разрушит общее ощущение кино. Если это история про любовь, то почему в кадре должны щелкать семечками? Я этого не могу понять. Может, ошибаюсь.

Если еще не припекло финансово, то можете себе позволить отказываться.

Кино — это изначально рисковый бизнес, и это риск во всем мире. Каждый раз: новый релиз, новый мандраж.

Кто ваш инвестор?

Разные фильмы — разные ситуации, разные  инвесторы. 

А финансовой прочности нет, чтобы ни от кого не зависеть? Или эта модель так не работает?

Как раз мы так и работали. Последние 2-3 картины максимально инвестировали самостоятельно. Не потому, что мы не хотели делиться с кем-то правами, просто потому что у нас те, кто дает деньги, очень хотят управлять. Это колоссальная проблема, и она заключается даже не в том, что ты с кем-то делишься полномочиями. Все равно все люди, которые работают над проектом, все обговаривают и все утверждают. Но есть ведь окончательное слово — и оно за продюсерами, потому что они «видят» кино. И они несут ответственность.

Проблема — давление инвестора.

Проблема в том, что они сначала говорят «да», а потом начинается эта штука: «Слушай, я бы хотел, чтобы вот в этом месте моя знакомая прошла бы по кадру». А чего это вдруг? Я этого не хочу. 

В итоге ты понимаешь, что делал яблочный пирог, а получил его без яблок: коржи те же, а внутри яблок нет. А ведь ты наизусть выучил рецепт яблочного пирога. Мало того, ты уже плакат повесил, что вот продается яблочный пирог. С яблоками. Люди приходят, смотрят — а яблок-то и нет.

И что, были провалы после компромиссов?

У нас был один очень сложный полнометражный проект, где мы много чего в процессе переделали. Я рад, что зрители в итоге увидел не то, что должны были им дать. Но мы потратили много денег, чтобы разойтись с инвестором и переделать те вещи, которые нам не давали нам жить. 

Раньше вы были на «Интере», и, когда вы ушли, они реально ощутили это. А теперь вы у такого одиозного акционера. У вас эксклюзивный контракт с «Плюсами». Как проходит сотрудничесто? Вынуждены ли вы согласовывать какие-то элементы «Вечернего Квартала»?

Любые договора всегда накладывают какие-то обязательства. Вопрос — как вы к этому внутри относитесь. Вы согласны, что у вас есть обязательства перед вашим работодателем? Это же дело ответственности. У меня в контракте с «1+1» нет того, что я должен что-то согласовывать. В свою очередь, канал тоже мне ничем не обязан.

Есть место самоцензуре?

Я не знаю, что это такое. У каждого человека есть грань. Но я все равно не властен над тем, что завтра, например, может выйти какой-то закон, и мы вообще не будем на каком-либо канале. Не в самое простое время мы живем и работаем. Я, как акционер «Квартала», это знаю. Но не говорить в наших шоу какие-то вещи мы просто не можем, потому что это наша ДНК. 

У вас в каждом бизнесе очень много партнеров, это компромиссная модель. Почему вы такую модель развития выбрали? Очень же многое завязано на вашем бренде, на вашей личной популярности. Вы востребованы и как актер, и как креатор. Вы могли быть личным владельцем. Почему вы как предприниматель выбрали путь партнерства?

Может быть, это моя ошибка, но доверие для меня является самым главным мотиватором. Высшая степень доверия — это партнерство в бизнесе. Это плотное доверие друг другу. Ну и, собственно говоря, дипломатически сложный крест, который нужно нести.

Как у вас в трудовой должность записана?

Художественный руководитель. А я им и являюсь. Я — художественный руководитель студии «Квартал 95».

Закажите свежий номер MMR


Для оформления заказа заполните поля и нажмите кнопку «Отправить заявку»

ОФОРМИТЬ ГОДОВУЮ ПОДПИСКУ